Война Израиля и ХАМАС вызвала разную реакцию среди крупнейших государств мира. Эксперты и политологи в Институте Брукингса обсудили, какую позицию по отношению к событиям на Ближнем Востоке заняли Россия, Индия, Китай и Турция
Конфликт угрожает дальнейшей дестабилизацией Ближнему Востоку и вынуждает крупные государства мира определиться со своей внешнеполитической позицией в отношении конфликта. В вашингтонском Институте Брукингса эксперты оценили реакцию России, Китая, Индии и Турции, которая в целом определяется собственными внешними и внутриполитическими интересами этих стран.
Так, по мнению старшего советника Центра изучения России и Евразии Джорджтаунского Университета Анджелы Стент (Angela Stent, Georgetown University), война Израиля и ХАМАС оказалась выгодна России.
Во-первых, отметила Стент, война на Ближнем Востоке сместила интерес мировых СМИ, которые начали уделять меньше внимания агрессии России против Украины и тому, что происходит на фронте. Во-вторых, поддержав палестинскую сторону в противостоянии Израиля и ХАМАС, Россия получила большую поддержку со стороны развивающихся стран так называемого «глобального Юга», что даже позволило Путину совершить редкую зарубежную поездку в арабские страны Ближнего Востока, впервые после начала вторжения в Украину. Третьим аспектом политики России стал тот факт, что хотя в прошлом она и считалась авторитетным посредником в разрешении проблем на Ближнем Востоке, поддерживая взаимоотношения с Саудовской Аравией, Ираном и Израилем, теперь она перестала считаться таковой и дистанцировалась от Израиля. Более того, в России отмечен рост антисемитизма. Стент также заметила, что большинство населения России, которое в основном поддерживает войну против Украины и внешнюю политику, проводимую Владимиром Путиным, не критикует подобную позицию России по отношению к Израилю.
После нападения боевиков ХАМАС на Израиль 7 октября реакция Китая была достаточно отстраненной и выразилась в общей обеспокоенности. Не осудив нападение террористов на Израиль, Пекин призвал обеспечить безопасность гражданских лиц и прекратить противостояние, отметила эксперт Института Брукингса по Китаю Патрисия Ким (Patricia M. Kim, Brookings Institution).
По ее словам, председатель КНР Си Цзиньпин публично прокомментировал ситуацию в Газе лишь спустя две недели после нападения ХАМАС на Израиль, и лишь 30 ноября Китай выпустил заявление с упоминанием пяти пунктов по урегулированию конфликта. Этот план урегулирования включал призывы к немедленному прекращению огня, обеспечению безопасности гражданского населения, доставке гуманитарной помощи, переговорам с участием «заинтересованных» государств и организации конференции ООН по урегулированию конфликта на основе принципа «два государства для двух народов».
Ким отметила, что Китай не выразил стремления принять на себя какую-либо роль в урегулировании конфликта на Ближнем Востоке, а лишь призвал ООН занять лидирующую роль в этом процессе. Кроме того, отметила эксперт, китайское общество не рассматривает Ближний Восток в качестве приоритета внешней политики страны и поэтому довольно пассивно реагирует на события, происходящие в регионе.
В отличие от Китая Индия активно реагирует на события на Ближнем Востоке, поскольку этот регион находится по соседству, заявила специалист по политике Индии в Институте Брукингса Танви Мадан.
Мадан отметила, что премьер-министр Индии Нарендра Моди резко осудил атаку ХАМАС на Израиль, потому что Индия имеет собственный опыт противостояния террористическим атакам – например, 15 лет назад произошла атака исламских боевиков на город Мумбаи – а также благодаря добрососедским отношениям между Индией и Израилем.
Индия призывает к поиску мирного решения и прекращению боевых действий. Такая позиция, по мнению эксперта, обусловлена развитием экономических отношений со странами Ближнего Востока и стремлением Индии ограничить влияние Китая в регионе.
Руководство Турции резко осудило Израиль. Аслы Айдынташбаш, специализирующаяся в Институте Брукингса на изучении современной политики Турции, отметила, что реакция страны во многом связана с позицией президента Реджепа Тайипа Эрдогана. Он много лет использовал ситуацию на палестинских территориях для продвижения своей политической повестки. Реакция Эрдогана на конфликт в Газе была эмоциональной и идеологической – ее даже называли «новым оттоманизмом». Ни одна другая страна, кроме Ирана – ни страны НАТО, ни страны Ближнего Востока – не критикуют сейчас Израиль настолько жестко, отметила Айдынташбаш.
В самом начале конфликта Эрдоган фактически легитимизировал ХАМАС, признанный США и некоторыми другими странами террористической организацией. Это фактически изолировало Турцию и лишило ее возможности играть роль, которую она хотела бы играть в разрешении конфликта и оказании влияния на палестинские отношения, а также это затруднит участие в восстановлении или даже управлении сектором Газа после войны.
Отношение Эрдогана к палестино-израильскому конфликту выглядит аномалией по сравнению с его обычно прагматичным подходом к событиям в Сирии, Ливии, войне России против Украины. Обычно он способен взаимодействовать с обеими сторонами конфликта, изменять подход и договариваться с бывшими врагами, считает Айдынташбаш, но нынешнее его оправдание действий ХАМАС усугубило и без того непростые отношения Турции с США и многими другими странами.
Участники обсуждения отметили, что по окончании боевых действий в Газе каждая крупная страна в той или иной мере будет вовлечена в процесс послевоенного урегулирования.